No_Censor
*CENSORED* *CENSORED*
Ну и начнем наше маленькое собрание с одной очень старой и не слишком презентабельной работы. На разогрев, так сказать. Это очень древний рассказ, можно сказать один из первых, но такие подробности никого не ебут, верно? Даешь порнуху!

Вселенная: 2178
Рассказ по счету: Первыйнах

АХТУНГ: гомоебля, зверолюди, душевные пиздострадашки, неадекватный текст (который мне невыносимо в падлу исправлять седьмой раз).

Описание: Когда в жизни случается что-то плохое, то люди стараются искать в этом положительные моменты, чтобы подсластить горечь. На эту тему существует множество крылатых выражений и цитат. Но уместны ли они там, где случилось настоящее человеческое горе? Может ли что-то закрыть боль утраты? Какие-то более нежные и сильные чувства?



Не было бы счастья...






I


Что бывает, когда голова страшно болит, а в ушах стоит звон, который слышно даже сквозь беспокойный сон? Ну, конечно же, звонит будильник и вызывает болевую вакханалию в мозгу. Так вот и просыпался Коля в очередное, ничем не примечательное, утро. За окном уже светлело, но в комнате еще царил полумрак, а потому бегающие точки и звездочки перед глазами видны были отчетливо, как никогда.



Кое-как поднявшись с кровати, при этом издавая обреченные болезненные стоны и растирая глаза кулаками, он на ватных ногах медленно побрёл чуть шатающейся и неуверенной походкой куда-то в направлении ванны. Голова была словно отлита из свинца, а тело утрамбовано тонной битого стекла. Тяжёлые удары босых ступней по холодному полу отдавали в ушах гулом и эхом. Но это ещё ничего, терпимо. А вот удар мизинцем о тумбочку – это уже святая догма неудачного утра. По коридору пробежал сдавленный и такой измученный рык, что его можно было бы принять за предсмертные страдания какого-нибудь зверя. Но, как бы это странно ни было, помогло. Разум чуть прояснился, а тело стало болеть заметно меньше, так что теперь достижение ванной комнаты стало меньше похоже на путешествие по кругам ада.



Коля всё же похромал до своей цели и, опираясь на раковину, которая жалобно заскрипела под его весом, уставился на себя в зеркало. Оттуда в ответ смотрела немигающая и весьма измученная на вид морда большой ящерицы, больше всего напоминающая варанью, но с прямоугольным и плоским носом. Белая короткая шерсть, местами начавшая отрастать и торчать небрежными, хоть весьма забавными, клочками в разные стороны, покрывала почти всю площадь тела, а серые полоски на ней придавали всей этой пушистой композиции небольшую изюминку. Но мех был не везде. Живот, грудь, ключица, горло и нос были покрыты светло-голубой, где-то на грани с бирюзовым, чешуей, которая располагалась ровными горизонтальными рядами и весело поблескивала на свету своей почти глянцевой поверхностью, словно кто-то ее хорошенько отполировал. На голове у ящера росли две пары черных плавно-изгибающихся рогов под довольно сильным наклоном к макушке. Передняя пара была длиннее задней, но, несмотря на это, их обе было прекрасно видно со всех ракурсов, как головой ни верти. Глаза были чистого светло-фиолетового цвета и словно светились, но при этом выглядели покрасневшими и опухшими. Коля почесал чешую на морде и грустно усмехнулся.



- А всё ведь начиналось с «по чуть-чуть».



Он тяжело вздохнул и открыл зеркало перед собой, которое оказалось еще и дверцей в шкафчик, где уцепил черным когтем небольшой пузырек и, откупорив, высыпал в ладонь несколько красных покрытых прозрачным силиконом капсул. Он на мгновение замер, а потом отправил средства в пасть. Коля сморщился, крепко сжав челюсти, а потом сплюнул раздавленные и почти пустые капсулы в раковину.

Результат не заставил себя ждать, и парень ощутил, как приятная дрожь пробегается по телу, поднимая ненадолго шерсть дыбом, а потом боль начинает постепенно уходить вместе с прочим дискомфортом. После долгожданного избавления от страданий можно было заняться и остальными утренними процедурами. Непродолжительная чистка зубов и облегчение организма прошли довольно быстро. Когда же дело дошло до душа, то привычным движением Коля попытался избавиться от трусов, но пальцы вхолостую скользнули по пушистым бедрам, не встретив сопротивления ткани. Тогда Коля вспомнил, что после того, как вернулся сегодня ночью домой и завершил аналогичные вечерние процедуры, которые он выполнял вне зависимости от состояния здоровья, настроения или степени алкогольного опьянения, ему было невыносимо в лом одеваться. В общем, удостоверившись в своей наготе, он уже собрался принять освежающий утренний душ и забрался в кабинку. Но стоило двери захлопнуться, как по квартире снова пробежал раскат рыка, наполненного еще большей болью и страданием. На этот раз под удар попал хвост, который предательски оказался в неподходящем месте в неподходящее время и был зажат между пластиковыми ставнями.



«Что такое не везет и как с этим бороться», - проворчал себе под нос парень, затаскивая еще неактивную конечность в кабину. И только когда еще раз удостоверился, что все конечности оказались внутри, он хлопнул дверью. На стене напротив нее располагались две больше пластиковые ручки, поворотами которых включалась вода. Ящер немного повозился с ними и тёплая вода ровными рядами, напоминая водопад, хлынула прямо с потолка. Коля закрыл глаза и расслабился, наслаждаясь тем, как струи и потоки гуляют по телу и постепенно пропитывают мех, делая его тяжелым и плотным. Обволакивающее удовольствие накрыло его с головой, медленно и осторожно снимая мышечное напряжение от долго пребывания в одной позе, а вместе с ним и нервное, неизбежно набирающееся в результате такого жизненного ритма, напряжение.



Сейчас в городе полно таких же, как он - прямоходящих существ, являющихся чем-то средним между человеком и животным. С тех пор как впервые был произведен синтез, прошло почти восемьдесят лет. Тогда и появились первые Нелюды. Они были простыми прямоходящими собаками и кошками, но со временем фантазия ученых и их навыки совершенствовались. Так что теперь встретить на улице волко-кенгуру или ещё какую-нибудь причудливую зверушку можно чуть ли не чаще, чем рекламный баннер. Большинство Нелюдов рождается естественным путем, ведь у этого народа практически полностью перекроена и переломана ДНК, а потому родиться может кто угодно у кого угодно. Но остались еще те, кто был синтезирован искусственно, до того как этот процесс был запрещён. Белый – одни из таких экспериментов. Результат скрещивания снежного барса, человека и варана. Таких называют «Синтетиками».

Вода остановилась, и Коля вышел из душа, проливая потоки не хуже, чем сам душ, прямо на пол под собой. Но прежде чем затопить соседей, он схватил полотенце и принялся быстро вытираться и смахивать со своего тела воду. В этот момент он был скорее похож на большую пушистую плюшевую игрушку, сошедшую с прилавка в детском магазине. Вся шерсть стояла торчком, и голова казалась неестественно маленькой. Коля тихо хмыкнул, на мгновение повернувшись в сторону зеркала, а потом парой резких и уверенных движений рук привел шерсть в более-менее опрятный вид. Хотя в некоторых местах она все равно торчала, словно в насмешку над хозяином.

Посвежевший и проснувшийся ящер быстро собрал воду с пола хвостом, так как искать в очередной раз тряпку было лень, и выплеснул все резким движением в душ, а потом с чувством выполненного долга пошел обратно в комнату.

А там как будто Мамай прошел... Одежда была просто всюду – начиная со шкафа, с которого свисала штанина джинсов, и заканчивая цветком на окне, который оказался накрыт майкой. Только сейчас парень подумал, что раздеваться в полной темноте – это была не самая лучшая идея. На столе в гордом одиночестве стоял уже севший ноутбук, а рядом, на полу, образовалась целая куча из бумаг, канцелярских принадлежностей и прочего хлама, которая, судя по всему, была бесцеремонно сброшена со стола с целью освобождения пространства.



Коля в очередной за утро раз вздохнул и случайно взглянул на часы. И в ту же секунду почувствовал, как спина покрывается холодным липким потом. Он, мягко говоря, уже опоздал, но все равно бросился собирать вещи. Да, такое бывает, когда к первой паре быть нужно просто обязательно.

Выудив все самое необходимое из локального апокалипсиса, который даже бардаком назвать сложно, парень оделся настолько быстро, что какой-нибудь до мозга костей вояка не успел бы и спичку зажечь, покидал первое, что попалось под руку из кучки на полу, в сумку и выбежал из квартиры.



Университет располагался недалеко от дома Белого, поэтому добраться до него в пару минут ему ничего не стоило, особенно с такими длинными ногами. Практически доскакав до большой стеклянной двери, ящер, чуть не сбив с ног зазевавшуюся уборщицу, влетел внутрь и тут же перескочил через турникет. Благо, что охранник знал почти всех в лицо и останавливать не стал, но и доволен таким фокусом не остался, грозно погрозив уже улепетывающему по гранитному полу студенту кулаком. Парень быстро, перешагивая через сразу две ступеньки, поднялся по лестнице, пересек еще пару коридоров и сделал финальный рывок в направлении двери аудитории. Но тут его внимание привлекла довольно шумная толпа, которая оказалась за одним из углов ветьеватых и сложных коридоров-лабиринтов. Если точнее, то даже не вся группа, а одна конкретно высокая и огненно рыжая лисица с длинными волосами и броскими формами тела.



Она тут же заметила Колю и замахала ему лапой, приветливо улыбаясь.



- О! Белый! Привет!



Явно не ожидавший такого поворота событий ящер даже забыл остановиться, так что через мгновение уже с раскатистым грохотом впечатался носом в дверь, к которой так спешил всего мгновение назад. Все сборище из людей и нелюдей тут же замолкло и перевело свое внимание на источник шума, а Рыжая с ужасом охнула и подбежала к уже осевшему на пол парню.



- Боже мой! Ты в порядке? – тут же залепетала она, то протягивая руки, то сразу прижимая их обратно к груди, явно не зная, как лучше подступиться к бедолаге.



Белый в ответ лишь невнятно что-то бурчал, а то и скорее пробулькал, при этом злобно рыча. Первые несколько секунд его речь была разборчива, а потом стала плавно превращаться в непонятный ворох мычаний, но ничего кроме грязных ругательств и яростных возгласов в ней не было, так что лисица тайком даже обрадовалась, что ей не придется слышать всю эту тираду целиком. Когда же наконец Коля смог поднять слезящиеся глаза, она снова улыбнулась.



- Ничего не сломал?

- Сейчас, только из кармана рентгеновский аппаратик достану и проверю! В Люциферовой заднице я видал эти двери! – прорычал в ответ парень, все крепче сжимая свой нос ладонью, между пальцев которой уже начал проявляться багрянец.

- Хех. Дай посмотрю, – девушка наклонилась и слегка надавила на держащую руку. Та ушла вниз, но Рыжую тут же всю передернуло.

- Все-все! Закрывай обратно! - она задрала взгляд под потолок, замахав своими руками, как крыльями, перед глазами Коли.

- Все так плохо? – даже с каким-то пофигизмом и издевкой в голосе поинтересовался пострадавший.

- Не знаю. Крови много, так что ничего не разглядеть. Сам-то, как чувствуешь? Встать помочь?

- Чувствую, что мне лицо бронепоезд пропахал, – кисло усмехнулся ящер, тяжело поднявшись на ноги и часто похлопав глазами от легкого головокружения.

- Тебе надо к врачу. Давай я тебя в больницу подкину?

- Дык, я не против, но мне очень сильно нужно быть там, – Белый указал рукой в сторону двери, опавшей от удара на петлях, при этом даже усмехнувшись. – Просто кровь из носу, как надо быть…

- Да куда тебе уже. Сейчас кровавые пузыри пускать начнешь, - усмехнулась лисичка.

- Не. Не могу. Нам Саныч все уши прожужжал, что тех, кто сегодня не явится, будет нещадно валить потом…

- Ничего не знаю! В больницу – и точка! А конспекты у кого-нибудь стрельнешь. Не маленький, знаешь, как это работает, – рыжая ухватила ящера за руку и потянула обратно между поворотов и изгибов здания.



Вскоре у местной городской больницы остановилась ярко-красная машина футуристичного дизайна с гордо возвышающимся значком «Хендай» на капоте. Двери открылись, сложившись подобно крыльям птицы, и исчезли где-то на крыше. Из чрева стального коня вышли рыжая лисица, помахивающая роскошным хвостом, который был почти что с нее размером, и ящер, покрытый белоснежной шерстью и держащийся за морду лапами.



Доехали удивительно быстро, несмотря на плотный трафик. Кровь у Коли идти уже перестала, но девушка все же настояла на том, чтобы его осмотрели, для успокоения совести. Белого же такое упрямство уже начинало откровенно злить, но спорить он не стал. Так, все еще придерживая лапой морду, чтобы случаем не напугать кого своим видом, парень уверенным шагом пересек парковку и боком протиснулся в приоткрытую дверь.



Внутри оказалось просторно, прохладно и немноголюдно. Больничный холл оказался почти не занят, разве что парочка типичных бабушек со скамейки, видимо, пришли за справками и какой-то невезучий мальчишка-человек сидел весь в ссадинах и синяках рядом с таким же потрепанным и сердитым нелюдом волчонком. Похоже на то, что они здорово отмолотили друг друга, судя по тому, как косо периодически переглядывались. И все бы ничего, если бы не неестественно выгнутая лодыжка первого, от вида которой невольно хотелось сморщиться. Перед ними на корточках уже сидела медсестра, которая с причитанием и охами осматривала пострадавшего.



Ну, а студенты уверенно обошли круглую стойку регистратуры, которая располагалась аккуратно посреди помещения, и заглянули в одно из открытых окошек.

- Извините. Добрый день, не подскажете, где мы можем найти травматолога? Тут у молодого человека ушиб носа. Хотелось бы удостовериться, что все в порядке, – лисичка приветливо улыбнулась весьма тучной женщине бальзаковского возраста, сидевшей на своем кресле площадью примерно с половину Тихого океана и глубиной с Марианскую впадину. Она с пренебрежением и отвращением зыркнула на остренькую мордочку перед ней, а потом на более массивную и разбитую физиономию парня, явно всем своим видом показывая, что делает ребятам огромное одолжение.



- Прямо до конца холла, оттуда в левый коридор и до упора в дверь, а потом направо два раза подряд и в левый седьмой кабинет с конца по северной стене.

- Эээээ. А можно ее разок и помедленнее?

- И желательно с начертанной картой, – язвительно рыкнул Коля, глядя уничижающим и холодным взглядом в ответ на «амебу» с другой стороны окошка.



Но в ответ женщина лишь отчетливо фыркнула, задрала нос и резким движением хлопнула перед студентами табличкой «нет на месте».



Рыжая громко вздохнула и отстранилась, глядя на своего спутника, который тем временем выражал просто верх негодования в одном только взгляде. Он посмотрел на девушку в ответ и тут же смягчился, опустив глаза.



- Ладно. Кажется, кровь уже остановилась. Просто схожу в туалет и умоюсь, – не дожидаясь ответа, Белый развернулся на месте вместе с коротким скрипом босых ног о стерильно-белый и отдраенный пол, направляясь в сторону четко обозначенных дверей туалета недалеко от входа.



Умывшись и приведя себя в порядок, ящер внимательно рассмотрел свое отражение в зеркале, ощупал слегка припухший, но в общих чертах целый нос и несильно разбитую и такую же увеличившуюся губу, которые слегка пульсировали и ныли. Он тихо хмыкнул, про себя отметив, что такой слегка подбитый вид придает некоторой брутальности внешнему виду, хотя специально проделывать этот фокус каждый раз, чтобы удержать такой стиль, точно того не стоило.



Парень еще некоторое время покрасовался у зеркала, что иногда тайком делает каждый, а потом, наконец, вышел обратно. Лисицы рядом не оказалось, но Коля прекрасно знал, что просто вот так уехать она не могла, так что он опустился на мягкое в кресло у стены и принялся лениво наблюдать за окружением.



Холл за это время успел уже наполниться некоторым народом, так что обстановка стала оживленнее. Вокруг регистратуры начали уже образовываться витиеватые и кривые людские колонны очередей, чем-то напоминая постоянно извивающиеся и тянущиеся куда-то щупальца осьминога, а сама округлая будка как нельзя удачно дополняла этот образ своей формой. Но в холле все еще было относительно тихо: никто не орал, не скандалил и не повышал друг на друга голос, что бывало довольно редко в больницах. Правда эту идиллию разорвал короткий и высокий детский вскрик. Всеобщее внимание тут же приковали те двое парней, что все еще сидели в компании охающей медсестры. У обоих уже повсюду были наклеены пластыри и гордо красовались желтые пятна дезинфицирующего средства. Кричал как раз мальчика, но теперь он уже сидел смирно и неуверенно ощупывал вправленную ногу. Словно убедившись, что это все еще его конечность, он улыбнулся и убрал руки. И в ту же секунду сестра принялась накладывать шину. Ребята уже не так грозно смотрели друг на друга и почти что улыбались. «Помирились что ли? Вот и славно. Негоже друзьям ругаться.» - мысленно заключил ящер и улыбнулся, с легкой неуверенностью погладив собственное бедро. Его взгляд потупился и рассеялся, больше ни на чем не концентрируясь. Вокруг уже начал подниматься гул. Детский крик стал чем-то вроде сигнального выстрела к гонке и уже на разгон пошли первые бабушки, которые «только спросить», а им вторили не слишком внимательные посетители, которые по своей собственной оплошности и нерешительности встали не в ту очередь и теперь пытались влезть в нужную как-нибудь поближе к заветному окошку.



Весь этот гильдим оседал где-то на дне сознания Белого, практически не задерживаясь в голове. Он был занят явно гораздо более важными вопросами, которые начали снова его терзать и изводить. Чувство вины и давняя обида снова пробудились при виде тех двух мальчишек. Уж больно они напомнили старые и, казалось, затерявшиеся в зарослях пережитого, воспоминания.



Но совсем утонуть в этом омуте не дала Коле вновь объявившаяся девушка она вышла из одного из коридоров и походкой, одним только цоканьем каблуков уже выражавшей тихую ярость, подошла к парню.



- Представляешь, эта стерва послала нас по кругу. Нету там никаких кабинетов у северной стены.

- Я предполагал что-то подобное, – уныло усмехнулся в ответ Белый, поднимая голову. – Так что теперь?

- Не знаю. Как ты сам себя чувствуешь?

- Как голова моей бывшей каждый вечер…

- В смысле?

- Болит, ничего не помогает, но волноваться из-за этой ерунды не стоит, завтра уже все пройдет, – ящер тихо засмеялся, пару раз нажав на свой нос пальцем.

- Как все запущенно, – хихикнула в ответ рыжая, но прежде, чем она успела сказать еще что-то, входные двери резко и широко распахнулись.



Только сейчас всем стало слышно, что на улице стоит вой множества сирен и мигает не один десяток проблесковых маячков. В холл дружным строем друг за другом стали заезжать носилки, рядом с каждой находилось минимум по два врача – один держал на вытянутой руке капельницу или какую-то коробку ярко-желтого цвета, а другой катил раненого так быстро, как только мог. Вся эта вереница изредка прерывалась, но ненадолго, видимо, что бы уже опустевшие кареты скорой помощи могли уступить место новоприбывшим, и весьма печальная игра в паровозик продолжалась.



Все присутствующие тут же уставились на это зрелище без единого звука. Скандалисты и маленькие капризные дети, которым было скучно, холодно и голодно. Все пристально следили, как одна за другой мимо пролетают чужие жизни и уже запыхавшиеся, мокрые и красные, но все равно бегущие санитары и доктора. Одна из групп, сопровождающая практически полностью забинтованного человека, резко остановилась и ушла с дороги движения остальных вместе со своим «клиентом», при это чуть ли уже не срывающимися голосами повторяя: «Пульса нет! Пульса нет! Разряяд!». Желтый чемоданчик тут же пошел в ход. Из него вывалился целый моток проводов и две серебристых пластинки с ручками. Раздался пронзительный писк, а потом глухой хлопок. Грудь лежащего подскочила, а потом упала обратно на каталку. Короткая пауза. А потом снова писк и снова хлопок. И еще. И еще. И еще. Воздух вокруг от напряжения словно превратился в свинец, который накалялся прямо на глазах. Писк и хлопки не прекращались, а молоденькая сестра, которая видимо еще никогда не участвовала ни в чем подобном, уже практически лупила умирающего дефибриллятором. На ее лице читалась паника, переходящая в откровенную истерику. Но вот уже казалось, что шансов нет, и врач потянулся к желтой коробке, что бы отключить аппарат, перемотанная кровавыми бинтами мумия после очередного удара электричества громко и протяжно вдохнула, так что этот звук эхом заиграл под самыми сводами здания.



Девушка с впившимися в рукоятки пальцами так и сползла на пол, не в состоянии разжать пальцы. По ее щекам текли слезы, а глаза были круглыми от шока. Ее никто не стал трогать. Просто покатили раненого дальше.



Рыжая вместе с Белым с разинутыми ртами и в полной прострации следили за каждым и за всеми одновременно. А перед глазами стояли только промокшие насквозь от крови бинты, и искаженные в гримасе боли многие и многие лица. Все это действо продлилось не долго. Около пяти минут, но за это время у каждого присутствующего в холле душа ушла в пятки. А у Коли в один из моментов екнуло что-то в груди, да так сильно, что он чуть не загнулся от боли. Его так поразило не само происшедшее и не тот ужас, который можно было ощутить в каждом пострадавшем. Его скосил только один короткий миг, когда мимо проезжала очередная каталка. Ящер старательно себя убеждал, что ему показалось, что он перенервничал или это был кто-то похожий. Он просто отказывался верить в то, что тот, кого он увидел на одной из каталок, был, мягко говоря, знаком. Не мог и не хотел. Но разум выл волком и требовал проверки вместе с моментально вцепившейся в глотку совестью.



Парень тихо хрипел от лопающихся, как перетянутые струны, нервов и боялся, что свихнется там на месте. Ну, не бывает так, чтобы человек, о котором ты думал всего пару минут назад, пролетает у тебя перед глазами с окровавленной головой. Так что, прежде чем лисица успела хотя бы понять это, Белый уже сверкал пятками в направлении коридора, где скрылись последние санитары.

- Эй! Стой! – но ее крик так и не достиг ушей Коли, который просто бежал.



И вскоре нагнал их. Молодые ребята, практически ровесники Коли, расположились прямо в коридоре. Кто-то стоял, оперевшись о стену, кто-то сидел, обхватив колени, а кто-то прямо и разлегся на полу. У всех был крайне вымотанный вид.



- Народ, помогите. Очень нужно. Напрягите память. Среди раненых привозили нелюда? Ящера чуть ниже меня ростом, на вид около 20-ти лет, со светло-бурой чешуей и частыми темными пятнами на плечах, спине и груди? На голове еще ирокез из красных перьев и пара светлых ровных рогов.

- Парень, ты издеваешься? Только через главный вход провезли нескольких десятков пострадавших, а такая же картина была и с другими двумя выходами. Раненых через морг даже проволакивали, потому что практически все были в критическом состоянии, – тяжело пробурчал стоящий в пол-оборота человек у стены и ему через силу вторили остальные.

- Рррр. Ладно, – раздосадованно рыкнул ящер, крепко сжав кулак. – А что случилось то? Откуда столько народа?

- Сами не знаем, – ответил уже лежащий на полу нелюд-кот черной окраски и с яркими желтыми глазами, словно сошедший со страниц книг и страшных баек. – Знаем только то, что видели. Один из транспортных узлов пропахало, как плугом, а от этого пошла крупная авария… Очень крупная. Судя по всему причиной стал взрыв. То ли газ подорвался, то ли терракт. В общем, там сейчас мусора разбираются. Наша задача была вытащить всех, кого можно было вытащить.

- Эээх. И на том спасибо.



Коля коротко кивнул санитарам в знак благодарности и побежал дальше по больнице, поднимаясь и спускаясь по лестницам. И то и дело натыкался на людей в халатах. Некоторые из них валялись на кушетках, которые выставили из палат, что бы больше вошло внутрь, а кто-то взобрался на подоконники и курил в открытые окна с бесцельным и рассеянным взглядом. Видимо, приходили в себя. Те же, у кого дыхание не сбивалось и по вискам не тек горячий и липкий пот, активно стремился к этому. Врачи и медсестры перебегали из палаты в палату, носили капельницы, трубки и какие-то приборы. Судя по всему, госпиталь был забит до отказа.

Белый осторожно проскальзывал между потоками людей и тайком заглядывал в палаты, осматривая лежащих там пациентов. Но того, кого искал, не находил, к своему облегчению. Периодически некоторые врачи останавливались, что бы проверить какие-то бумаги или банально перевести дух, и их тут же настигал ящер с расспросами. Да так неожиданно, что те порой даже вздрагивали от его внезапных появлений. Но так ничего и не могли ответить конкретного и снова начинали обходы.



С каждым опрошенным Коля успокаивался все сильнее. Сознание прояснивалось, а испуг от увиденного проходил. Теперь он уже охотно верил собственным убеждениям. Что это все было простым наваждением. Но одно ящер объяснить не мог. Если он всей душой хочет, того, чтобы он оказался не прав, то почему до сих пор ищет и расспрашивает? Почему он не вздыхает с облегчением и не уходит отсюда с чистой совестью? И со временем в голову начинали закрадываться жуткие мысли – «Неужели я хочу, что бы он оказался тут? Неужели я надеюсь на это?»



От пронзительности и неожиданности этого осознания парень встал на месте, как вкопанный. Он действительно хотел найти. Тут, среди боли и страдания. Это даже не нуждалось в подтверждении, потому что это утверждение тут же возымело отклик где-то внутри. И это по-настоящему пугало…



Но тут Белого в очередной раз выдернули из самоанализа и погружения в соственного мысли довольно отчетливым криком знакомого голоса



- Эй! Подожди, хвостатый! Стой! - кто-то из уже опрошенных ранее спешил, как мог на заплетающихся и уставших ногах, за парнем, размахивая руками.



Поравнявшись, наконец, они переглянулись. Бегуном оказался тот самый черный кот, но уже не в форме, а в простой повседневной одежде. После короткой передышки он заговорил снова.



- Я, кажется, вспомнил того, о котором ты говорил. У него ведь еще шрам на носу слева. Верно?

- Шрам? – Коля чуть задумался, вспоминая внешность своего друга, но быстро опомнился и почти вздрогнул. – Да! Шрам должен быть. От трех когтей…

- Да-да! Точно. Я его помню. Я могу попробовать найти его палату. А ты кем приходишься?

- Родственник я! Родственник!

- Точнее давай, а то не пущу.

- Да чтоб тебя, – тихо взрыкнул Коля, поморщившись и опустив взгляд, словно стыдясь – брат я ему.

- Что-то не слишком вы похожи, – недоверчиво сощурился кот, дернув усами, но тут же получив в ответ суровый и укоризненный взгляд фиолетовых глаз.

- И что? Я ни на кого не похож. Что, если я из колбы родом, то у меня не может быть семьи?! Хороша дискриминация, давно ее не ощущал!

- Да ладно-ладно. Успокойся, – тут же примирительно поднял лапы вверх санитар, делая чуть испуганный и виноватый вид. – Откуда ж мне знать. Так бы и сказал, что приемный. Сейчас я все узнаю. Никуда не уходи.



После этого санитар развернулся и пошел обратно быстрым шагом, иногда оборачиваясь на ящера.

Белый же дождался, пока кот скроется из виду, а потом усмехнулся.



- Хех. Всегда срабатывает. Может не слишком этично давить на людей своим происхождением, но зато работает, как часы.



На этом ящер с легким облегчением вздохнул, но снова одернул себя за это и сделал скорбное выражение морды, пытаясь нагнать побольше туч на себя изнутри, чтобы спрятать за ними столь постыдную радость от горя своего друга. Пусть и бывшего.






II


Коля, сидевший на очередной выставленной кушетке, глядел пустым и тяжелым взглядом в противоположную стену. Настолько его поглотила пучина собственного сознания. Он практически не моргал, отчего глаза слегка покраснели, а стоящие рядом, казалось, могли услышать, как скрипят друг о друга извилины в его рогатой голове, создавая тем самым вокруг очень напряженную атмосферу.



Тут в коридоре раздался стук каблуков. Белый поднял голову и через силу сфокусировал взгляд на подходящей к нему девушке. Это была хорошо ему знакомая лисичка, разговаривавшая с кем-то по телефону. Увидев ящера на кушетке она тут же встрепенулась и быстро сунула телефон в карман, практически подлетая к парню.



- Вот ты где! Ну и, куда ты убежал? Мог бы хоть предупредить. Я уже все тут обошла в поисках тебя.

- Угу, – лишь коротко буркнул в ответ ящер.

- Что-то случилось? Ты выглядишь подавленным.

- Это… Это личное. Тебе не следует беспокоиться, – с унылыми нотками в голосе ответил Белый, отвернулся от неё и поджал свои босые ноги, обняв колени и спрятав нос между ними.

- Эээээ. Что такого личного у тебя может быть в больнице? Особенно в такой момент…



Девушка окинула рукой коридор, проводив свой жест взглядом, и тут увидела очередную каталку. На этот раз ее сопровождал только один санитар и он, судя по всему, никуда не торопился. Рядом шла просто убитая горем женщина, еле сдерживавшаяся от слез. Лежавший на каталке же был укрыт белой простыней так, что видно было только лодыжки.



И только в этот момент до лисицы дошло, что случилось. Она быстро перевела свой взгляд на сидевшего рядом ящера, замерев в той позе, в которой ее и застало прозрение, и принялась просто сверлить его немым вопросом в глазах. Но в ответ была только тишина и молчание.



- Кто-то тут лежит? Тот самый «Кто-то», который «остался настолько далеко и давно, что он, кажется, был в прошлой жизни». Верно?

- Откуда такая уверенность? Откуда тебе вообще знать? – все так же холодно отозвался ящер и снова понял взгляд, уже гораздо сосредоточеннее глядя на собеседницу.

- У тебя не так много настолько близких друзей, ради которых ты можешь вот так сорваться, а потом сидеть со скорбной мордой в позе замкнутого в себе психа… Как он?

-… - Коля на секунду замолк, словно и не собираясь вовсе отвечать на поставленный вопрос, но все же не удержался. - Без понятия. Я его еще даже не видел. Не исключено, что мне всего лишь померещилось... Надеюсь на это.

- Так может еще все обойдется? – с легкой надеждой в голосе снова улыбнулась рыжая.



На этот раз Белый ничего не ответил, лишь повернув голову в сторону коридора, где уже довольно давно скрылся кот, но вместо него там были видны лишь три быстро-приближающиеся фигуры в строгих классических костюмах и солнцезащитных очках.



- Ты уже и Горынычу позвонить успела? – безэмоционально выдавил из себя ящер, добавив в конце легкий обреченный вздох.

- Что? С чего ты взял?

- А вон. Шагают. Трое из ларька, одинаковы слегка… - по морде ящера скользнула еле заметная улыбка, но тут же утонула в каменной «маске».



И действительно. Когда силуэты приблизились достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть, то стало ясно, что это были три молодых парня, внешне напоминающих людей. Одного роста и практически одинаковыми лицами. Темные короткие волосы были одинаково и аккуратно причесаны, как и подобает настоящим агентам спецслужб. Все трое уверенно шли в сторону лисицы и ящера.

Рыжая же широко улыбалась при их виде и, когда до близнецов оставалось несколько метров, она с ходу бросилась на шею одному из них.



- Привет, милый, – радостно залепетала она, чмокнув его в щеку.



Парень обнял девушку в ответ, не снимая очков, и широко улыбнулся, если не оскалился, демонстрируя местами неестественно острые и хищные клыки.



- Мне, конечно, очень приятно, Викусь, но ты слегка ошиблась.

- Вот только не надо меня тут путать. Я вас всех прекрасно различаю, – лишь захихикала лисичка, отстранившись и стянув у парня очки. Под ними оказались ярко-зеленые глаза с вертикальными, как у рептилий, зрачками.

Девушка ловко надела на себя очки и играя рукой, стала по очереди указывать на тройняшек.

- Евгений, Александр и Виктор Сергеевичи. Никого ведь не забыла?

- Нет. Ты как всегда проницательна, шубка моя, – усмехнулся оставшийся без очков парень.

- Может, вы перестанете миловаться и мы пойдем? – резко встрял названный секунду назад Виктором, демонстрируя такие же зеленые глаза. - Нам еще костюмы в прокат надо вернуть. Концерт-то давно окончен.

- Да,кстати, об этом. Мы никуда не едем пока, – как бы невзначай добавила Вика.

- Как так?! – тут же хором и в одной интонации отозвались братья, пристально глядя на нее.

- А вот так. У нас проблема, – девушка повернулась и указала на все еще сидящего и вообще проигнорировавшего появление близнецов Белого, который только повыше забрался на кушетку.

- О! Белок. А мы тебя и не заметили, – на этот раз заговорил уже третий, так же сняв очки. – Так компактно свернулся. Аж и не видно.

- Жень, не сейчас. Видишь, что что-то не так? – прервал его Саша и подошел ближе. Только сейчас стало видно, что позади у него мерно покачивался покрытый темно-серой и местами красной чешуей почти метровый хвост.

Он опустился на кушетку рядом с Колей и осторожно пихнул его локтем в плечо.

- Эй. Что случилось? На тебе морды нету.

Но ящер ничего не ответил, а только перевел взгляд на рыжую. Та в свою очередь неуверенно посмотрела в ответ и опустилась с другой стороны от Белого, тихонько вздохнув.



- Сюда его друга привезли.

- Какого друга? – все еще продолжал обращаться к молчащему ящеру Саша, словно разговаривая с ним, пытаясь при этом как-то заглянуть в глаза, но безуспешно.

- Того самого…

- Это какого? – и тут же зеленые глаза устремились к лисице в легком недоумении.

- Это ТОГО САМОГО, – голосом выделила девушка и сделала многозначную мордочку, так что парень тут же понимающе закивал.

- Все. Дошло.



Оставшиеся братья коротко переглянулись, поняли, что застряли тут надолго, и стали устраиваться поудобнее. Они притащили еще одну кушетку, стоящую рядом и установили ее напротив уже занятой.



- Итак, – заговорил уже Виктор, – что с ним? Где он?



Ящер лишь пожал плечами. Не поднимая глаз, и тихо вздохнул, еще крепче обняв свои колени, так, что ткань джинсов еле слышно заскрипела под натиском когтей. Но образование новой неловкой паузы предотвратил Женя, неловко крякнув.



- Ты, кстати, никогда и ничего, толком, не рассказывал о своем прошлом, дальше, чем на последнюю пару лет. А про эту загадочную личность обмолвился только однажды, очень скудно и скрытно, да и то, когда ухлестался в лапти на вписке. Может все же посвятишь нас? Мне кажется, что время подходящее.

Ко всеобщему удивлению эта реплика возымела действие и Белый впервые поднял осмысленный и четкий взгляд на друзей, внимательно и пристально осмотрев каждого. Словно удостоверившись, что все присутствующие достойны того, что бы слушать, Коля сделал глубокий вдох и заговорил.

- Хорошо. Я расскажу. Только, чтобы все было ясно, придется начать чуть ли не с самого начала.

- Начала чего? – тут же слегка усмехнулся Женя, откинувшись спиной на стену.

- Начала меня, – ответил абсолютно серьезно Белый. - Ни для кого не секрет, что родных у меня никогда не было. За одним небольшим исключением, которое точно не будет упомянуто сегодня.

В

се тут же понимающе закивали.



- Так вот. Раннее детство я провел в детдоме, пока меня не забрали оттуда мои приёмные родители. Они были только первой моей семьей. Но обо всем по порядку, – Коля распрямил спину, отпуская колени, и слегка потянулся. – Они были добрыми и милыми людьми, хоть и немного строгими. Но это шло мне только на пользу. Сразу чувствовался определенный жизненный опыт. Отец был агентом ФСБ в отставке, а мать полковником полиции. Ну, и как не сложно догадаться, они были уже в возрасте. Так что отношения у нас строились весьма… Сложно.



- Стой, – тихо подала голос Вика, видимо пытаясь осмыслить сказанное и оттого глядя куда-то вдаль. – то есть тебя усыновили люди?

- Ну да. Знаю, звучит удивительно. Сейчас то таких случаев по пальцам пересчитать, а тогда, когда ситуация с нелюдами была накалена до предела - это вообще казалось невозможным. Но они всегда мне говорили, что все остальные дети были так обижены на жизнь, на оставивших их родителей, что брать их – означало бы переключать всю злость на себя, да и пугала ярость в детских глазах. А в моих глазах было только любопытство и недоумение перед этим миром. Потому выбор пал на меня. Хехе.

- Ну или это потому что ты просто очень милый. Если уж сейчас, то тогда-то тем более, – как-то неуверенно и тихо сказала лисица, стыдясь собственных слов, но не справившись с их напором и произнеся вслух.



При этом Саша одарил ее слегка недовольным и кислым взглядом, но не стал встрявать, чтобы не сбивать рассказчика.



- Кто знает. Может быть, так все и было. Уже не узнать.… В общем взяли меня, что называется, за красивые глаза. Хотя я тоже подарком не был. Стоило мне подрасти, как прорезался характер и начались нервотрепки. Я очень часто сбегал из дома. В такие моменты я сидел в темных подворотнях в дождь, зной или снег. Идти куда-то было глупо, да и куда я мог пойти? И вот приходилось бродить по улицам с комом в горле, пока тот не спадет. Но как-то раз, в разгар проливного дождя я в очередной раз забился в самый дальний закуток этого города и наблюдал, как его жизнь протекает мимо в своем бешеном темпе. И в этот момент, как раз проходила довольно милая молодая пара нелюдов-рептилий. Хех… Перепугались они не на шутку. Откуда, мол, на улице в такую погоду ребенок? А я молчал… Из вреднсти. Вот они меня подобрали, и привели к себе домой. Там я встретил на удивление тёплый и радушный прием. Дома, конечно, я тоже получал все, что нужно было: тепло, заботу и прочее, но получить что-то подобное от совершенно незнакомых существ – это было нечто совершенно новое для меня. Они меня обогрели, накормили и даже отправили поиграть со своим собственным сыном. Догадались, кто это был? Хехе... Алексей Алексеевич. Так его в шутку звали родители из-за не детской ответственности и самостоятельности. Я же стал звать его просто Лехой. Как сейчас помню – занятный был мальчуган. Да еще добрейшей души человек. Как был доверчивым и наивным, так и остался. Он и понимал даже тогда, что мир жесток и холоден, но все равно продолжал в каждом встречном видеть только хорошее... Так вот. Со временем я перестал убегать из дому, а просто уходил в гости к нему. А потом это стало просто привычкой…

- Как мило. – счастливо заулыбалась лисичка, часто хлопая глазами и прижимаясь к Саше… Наверное, к Саше. – а что было дальше?

- А дальше детство кончилось… И моих приёмных родителей не стало. Ничего криминального или неестественного. Они умерли во сне. В первый день не проснулся отец, а на следующий уже мать. Пусть я был не в ладах с ними, но всё же я любил их... Мне было несказанно тяжело… Благо, я не был одинок и не остался без поддержки.

- Нам очень жаль, – уже значительно тише вступил Женя, стыдливо опуская глаза из-за своего поведения.

- Не стоит. Что было - то прошло… - мягко улыбнулся в ответ ящер, чуть прикрыв глаза. – Ну, и чтобы меня не отправили в дет дом, Леша предложил усыновить меня. После долгих рассуждений и споров, за которыми я следил с замиранием души, его родители согласились. Так мы стали не просто друзьями, но ещё и братьями. Дальше все пошло, как по маслу. Что мы только не вытворяли. Даже сейчас смешно вспоминать. В общем, мы вместе росли и взрослели. Закончили школу, хотели поступать в один Вуз… Но у Жизни были другие планы…

- Что же случилось? – неуверенно спросила рыжая, нервно сжимая пальчиками рукав зеленоглазого, при этом всей душой и вниманием сопереживая рассказу.

- Пришла любовь, и мы впервые в жизни серьёзно поругались. Дело дошло даже до крови. И причем не только первой.

- Эээх. Женщины… Все проблемы от них. - вздохнул Виктор, раздосадовано щелкнув пальцами, но тут же поднял взгляд на Вику. – без обид…

- Нуу… Не все конечно. – задумчиво протянула она. – но должна признать, что многие.

- Она очаровательная пантера, по которой сохла почти вся школа. – продолжал Белый. - И мы с Бурым в том числе. Были долгие схватки с конкурентами, которые постепенно превращались в холодную войну… Но в итоге она все же стала моей... И Леше это, конечно же, не понравилось. Мы в пух и в прах разругались... А что до «трофея»… То лучше я промолчу, чтобы не перейти на мат. У неё оказался отвратительнейший характер, и мы расстались через полгода мучений и нервотрепок. А вот с Бурым помирится мне так и не удалось до сих пор. Мы с ним не виделись почти три года, если не четыре… А теперь его прямо на моих глазах привозят всего в бинтах в больницу после крупной аварии…



Белый снова поник, сделав глубокий и полный горечи вздох. Остальные тоже слегка притихли, боясь высказаться как-то неосторожно по поводу ситуации. Только братья пускали по кругу небольшую серебристую электронную сигарету, делая парочку затяжек и выпуская из ноздрей и рта струйки разноцветного холодного огня. Когда очередь снова дошла до Саши, то он посмотрел на трубочку в своей руке, а потом протянул ее ящеру.



- На. Возьми. Мозги прочищает только так – легче станет.

- Нет, спасибо. Я не курю.

- Да ты попробуй. Это кислородная сигарета. В ней вместо никотина фильтр и обогатитель стоит. Делает воздух вкуснее и полезнее, – парень лучезарно заулыбался, продолжая тянуть сигарету.



Белый же где-то с секунду колебался, глядя поочередно то на широкий клыкастый оскал, то на предложенный дар, но в конце концов коротко кивнул и взял аппарат в руку. Протерев пальцами мундштук, он сделал сначала осторожную и короткую затяжку, тут же выпустив ее через нос двумя фиолетовыми язычками пламени. Морда Коли словно прояснилась в этот момент. Хмурый лоб и брови расправились, а шея вытянулась. Ящер стал делать один вдох за другим, чувствуя себя огнедышащим драконом и даже иногда порыкивая, вжившись в роль. Но наиграться ему так и не дали. Виктор резко выхватил кислородку из его лап.



- Хватит с тебя, а то гипервентиляцию словишь.

- Хех. Спасибо, ребят, – несмотря на это, парень остался доволен. Теперь он сидел уже не такой хмурый и даже слегка улыбался, находясь в расслабленном состоянии с ощущением свежести и ясности в голове.

- Ну вот! Теперь на тебя хоть смотреть можно! – засмеялась Вика, стиснувшая Белого за плечи, чуть потряся его за них.



Но не успел никто даже и облегченно вздохнуть, как снова появился тот самый черный кот. Он подошел совершенно незаметно и стоял рядом с компанией уже несколько минут. И когда понял, что на него не планируют обращаться внимания, неловко покряхтел в кулак. Все моментально обернулись на него с легким недоумением, а Коля вновь обрел свою серьезность, с замиранием сердца ожидая.



- Да. Ты был прав. Он тут… Мне жаль. – Санитар слегка опустил голову, тяжело вздохнув.

- Что? Он что уже…? - Белый при это испуганно вздрогнул, широко распахнув глаза.

- Что? Нет-нет! Что ты! Жив он… Я говорю, жаль, что он тут оказался. Идем, я тебя проведу.



Ящер поднялся с кушетки, бросив на друзей короткий взгляд и скомкано попрощавшись, и пошел вслед за котом. Оставшаяся компания проводила их обоих взглядами, так не проронив ни слова.






III


- Сюда, – раздался за дверью голос, прежде чем она распахнулась.



Первым в помещение зашел нелюд-кот в форме санитара, а за ним, словно ступая по стеклу, белый ящер. Фиолетовые глаза второго тут же забегали по маленькой палате стирильно-белого цвета, посреди которой располагалась высокая койка на колесах. Вокруг стояли кучи каких-то приборов, аппаратов и капельниц, опутывая друг друга проводами и трубками, как паутиной. Вся эта жутковатая конструкция монотонно пищала и периодически звенела.



А среди всего это медицинского хаоса лежал еще один нелюд. Он так же был очень похож на кого-то из ящериц. Мелкая и частая чешуя кремово-бурого цвета с частыми темными пятнами более темного оттенка практически по всему телу. Больше всего их можно было заметить в зонах с чешуей гораздо более темного оттенка на плечах, груди и спине. Аккуратная небольшая звериная морда с незамысловатым узором зеленого и красного цветов, и с тремя тонкими параллельными следами-шрамами с левой стороны носа. Ирокез из красных перьев между парой гладких, не слишком длинных, рогов и несколько коротких толстых шипов, растущих над бровями, подбородке и на самом краю нижней челюсти.



Белый подошел к кровати и стал пристально разглядывать друга, пытаясь уловить в его облике какие-то различия с четким образом, составленным годы назад в голове. Но практически ничего, кроме нескольки возмужавших черт морды и кучи окровавленных бинтов, которыми были закутаны практически весь живот и нижняя половина груди, найти не смог. Парень простоял словно в ступоре несколько минут, не шевелясь, а потом развернулся ко входу, где ожидал увидеть санитара, которого собирался попросить удалиться, но обнаружил только оставленный кем-то стул и закрытую дверь.



Хмыкнув себе под нос и мысленно поблагодарив безымянного помощника за проявленные тактичность и понимание, Коля подставил стул рядом и сел, неотрывно продолжая смотреть на лежащего. Ощущение нереальности происходящего, которое, как пелена, закрывало глаза и разум все это время, стало постепенно спадать, открывая весь ужас реальной картины. Словно пробудившийся ото сна, ящер снова и снова бегал глазами то по комнате, то по растянутому перед ним практически бездыханному телу, от смерти которое отделяли только несколько трубок, воткнутых в вены и одна маска, натянутая на нос и дышащая за него.



Когда же до ноющего и источающего гной неверия разума наконец дошло, что же ИМЕННО произошло, то Белый ощутил, как невыносимо сильно стали чесаться глаза, а глотку начало раздирать, словно в нее пытались затолкнуть ежа. Ему хотелось рвать и метать, при этом истошно рыча и ревя, как разъяренный медведь, но он сдерживался только тем, что это только навредит и без того цепляющемуся за ниточку жизни другу. Но молчать все же он не мог, а потом стал говорить дрожащим и срывающимся голосом.



- Привет… Не знаю, слышишь ли ты меня или нет… Ох, черт, теперь я начал говорить, как в штампованных мелодрамах. Вот, что со мной делает стресс, – Коля грустно усмехнулся, а вместе с этим и проглотил кусочек кома в горле. Чуть вздохнув, он продолжил уже куда ровнее. – Давно не виделись… Ты повзрослел прямо... Совсем по-другому смотришься. Солиднее, что ли. Ээх. А я вот не меняюсь совсем. Хотел бородку отпустить, да не вышло… Спалил на спор… Да, ты был прав, у меня определенно есть с этим проблемы.



Отрешенные и спокойные мысли стали плавно заполнять больной от переживаний и стресса разум, действуя, как бальзам на рану. Но стоило взгляду опять подняться на лицо Леши, как этот самый бальзам вспыхнул ярким пламенем обиды и презрения непонятно к кому и неясно за что. Белый громко зарычал и уткнулся лбом в постель, крепко жмуря глаза и чувствуя, как простыня под его головой становится мокрой и начинает пахнуть солью. Паника и страх вперемешку со злостью начинали просто разъедать Белого изнутри, создавая практически ощутимую ноющую и изводящую боль где-то в груди. Словно пытаясь ухватиться за последнюю соломинку, он стал водить рукой вслепую рядом с собой, пока не наткнулся на слабые холодные пальцы. Недолго думая, он сжал руку лежащего так крепко, как только мог.



- Прости, прости, прости! Я не знал, что все так выйдет. Я не хотел быть таким мудаком, прости… Просто… Просто… Да кого я обманываю? Я тот еще мудак и нет мне оправдания, но, черт подери, я не хотел этого! Я не хочу! Не хочу тебя терять, так и не извинившись за все… Да что я несу вообще?! Ты не должен умирать! Так быть не должно! Нельзя! Нельзя вот так! – Коля поднял голову и второй рукой схватил друга за плечо, словно намереваясь встряхнуть и разбудить его но вовремя опомнился и просто крепко сжал руки. - У меня же больше никого не осталось, кроме тебя… Не смей, слышишь?! Не смей тут дохнуть! Ты просто не имеешь права!



Взгляд, полный паники перебегал по знакомым чертам лица Леши, но никак не мог найти покоя. Не мог зацепиться за что-то и продолжал резко перескакивать все чаще и чаще. По спине забегали капли холодного пота, а в разум стал плавно и неспешно вливаться такой же холодный и леденящий душу страх. Все тело стало ритмично и пугливо вздрагивать, словно кролик, слышащий за спиной шаги хищника. Только вместо шагов было биение собственного сердца.



В это мгновение все перед глазами ящера заплыло мыльной пеленой и словно перестало быть реальным. Он помнил и видел все, что происходило вокруг, но словно окаменел и не мог ничего сделать. Он помнил, как к нему зашли друзья, пытаясь привести в чувства, но вскоре ушли, так ничего не добившись. Потом зашла медсестра. Увидев Белого, она начала ругаться и пытаться выгнать его. Когда и это не вышло, то она опять ушла и вернулась уже с врачом. Он внимательно осмотрел парей. Сначала того, что был без сознания, а потом того, который не реагировал не на что. После чего он начал что-то объяснять женщине. Коля, сквозь звон в ушах, смог разобрать только что-то про то, что «… больной хорошо держится, а друга его не трогайте. У него шок. Пусть…». После этого муть перед глазами стала усиливаться, а веки, словно заливали свинцом. Ящер даже не понял, что отключается и проваливается в глубокий сон. Все же сказались бессонные ночи и последствия недавних гулянок.

Проснулся Коля только под вечер, испуганно вскинув голову и быстро завертев опухшими и покрасневшими глазами, пытаясь сообразить, что произошло. В палате уже воцарился полумрак, а за окном поблескивали остатки вечерних сумерек. Приборы все так же монотонно пищали и шумели. Эти звуки в любой другой ситуации раздражали бы Белого, но только не сейчас. Если они есть – значить есть и надежда. Так что эта металлическая и электронная какофония превратилась в мелодию жизни, которая навсегда врезалась в память. Ящер тяжко вздохнул и внимательно посмотрел на своего друга. Ничего не изменилось. Но стоило взгляду опуститься ниже, как по спине пробежали мурашки настолько сильные, что корни волос слабо заболели от напряжения. Сжатая им рука, все такая же слабая и холодная, сжимала в ответ его ладонь.



Дальняя и практически неиспользуемая лестничная площадка уже давно была оккупирована работниками больницы, как зона для курения, где можно спокойно провести перерыв или спрятаться от начальства, если такое необходимо. И, практически как всегда, на ней стояли три медсестры. Две из них были бальзаковского возраста и дирижаблевидной фигуры, а вот первая была вполне себе симпатичной. Дирижабли увлеченно что-то обсуждали, пуская кольца и струи дыма, а вот третья замерла в раздумьях. Обратили на нее внимание только тогда, когда с ее уже протлевшей сигареты крупными кусками начал осыпаться пепел.



- Ты чего? – спросила ее первая, выдыхая дым.

- Да, вот все об этом парне думаю, – все таким же задумчивым тоном ответила она, бросая окурок на пол.

- Это который? – встряла третья, громко закашляв сразу же.

- Да тот… Парнишка… Ну как парнишка...

- Аааа. Ты про того зверька, который тут носится, как ошпаренный от матери? – раскатилась женщина смехом, который быстро перешел в лающий кашель.

- Неее. Какой вообще зверек. Я не про него. Не парнишка, а парень. Точнее, вообще не парень. Просто забавный такой и милый. Лет двадцать… Наверно… Точно не скажешь. Я таких… Гм…

- Волосатых? – ехидно подметила все та же медсестра, только отойдя от первого приступа, но уже явно была готова словить новый, довольная своей шуткой.

- Да ну тебя, – обиженно мазнула рукой первая. – Просто не умею я на вид определять их возраст.

- Что-то ты отвлеклась, – опять подала голос вторая, уже закуривавшая новую сигарету.

- Да-да. Ну в общем это беленький такой. Пушистый. С синими чешуйками на носу. У него такие глаза еще необычные и, наверно, очень красивые.

- Наверно?

- Ну да. Наверно. Просто они такие опухшие, красные и… Напуганные. Видимо, очень переживает. Я тут поспрашивала и выяснила, что он практически все время сидит в палате у другого парня.

- Слухай, а они не это, случаем? – третья хитро заулыбалась и начала потирать указательными пальцами друг о друга, активно играя бровями.

- Тебе лишь бы ЭТО, – махнула на нее рукой уже вторая, отворачиваясь и продолжая слушать первую. – К тому же, они вообще-то братья, так что поумерь свою извращенную фантазию.



Третья обиженно фыркнула, затушила сигарету о подоконник и пошла вниз по лестнице, недовольно ворча себе под нос что-то вроде: «Ну вот, опять извращенной выставили». Оставшиеся женщины проводили ее взглядами, а потом продолжили разговор.



- Ну так что?

- Ну так вот. В общем он тут уже четвертый день дежурит и не отходит от бедолаги больше, чем на пятнадцать минут. Я как-то пару раз заглянула к ним, а он… либо там плачет, либо разговаривает с ним.

- Ну и? Тут такое часто происходит. Это же больница.

- Да, но обычно после суток они уже отправлялись домой, а этот все еще караулит… Надеется… Или боится…. Подожди, что ты сказала? Братья? Да не может быть. Я их видела. У них нету вообще ничего общего. Они не могут быть родственниками.

- Ой, да перестань. Сводные, наверно, или приемные. Будто ты не знаешь, как у них там это происходит. И я все еще не понимаю, почему эти двое так тебя заинтересовали. Сейчас тут почти вся больница полна подобными случаями. Что именно тебе в них так запомнилось?

- Нууу. Я не знаю… Просто... милые они что ли. Прямо так и тянет потискать. Особенно того пушистого.

- Не втюрилась ли ты часом? – вторая медсестра сощурилась, пристально глядя на подругу

- Что? Нет! Не говори ерунды. И вообще. Пойду. У меня, между прочим, дежурство.



Покрасневшая от смущения медсестра развернулась и тоже пошла вниз, быстро перебирая ногами.



- Если так уж тянет, то спроси разрешения обнять! – крикнула ей вдогонку подруга, начиная тихо хихикать. Она докурила свою сигарету, а потом тоже пошла прочь.



Время шло. День сменялся ночью, и так по кругу. А Белый неизменно сидел на стуле рядом с постелью своего друга, который так и не приходил в себя. Несколько раз все становилось очень плохо. В первый раз, когда ящер уже собирался пойти домой, поддавшись на уговоры друзей, которые регулярно его проведывали, внезапно техника рядом с кроватью тревожно запиликала. Благо, Коля не растерялся и успел выскочить в коридор, чтобы практически выхватить одного из проходящих мимо врачей. Как потом оказалось, если бы он не сделал этого, то Лешу бы спасти, скорее всего, не успели бы. С того случая он перестал даже задумываться о том, чтобы покидать свой пост. Вот и теперь он, утомленный бессонными ночами в своем патруле, мирно посапывал, положив голову на край кровати. Он уже перестал терзать себя тяжелыми мыслями и чинить самотерзание по поводу вины в произошедшем, но не потому что упокоился и простил себя, а просто потому, что уже не осталось никаких сил на это. Ящер был измотан и у него еле хватало сил на то, что бы снова и снова заставлять себя опускаться на это проклятое место рядом со все еще почти бездыханным телом. Все, что заставляло его это делать и на что еще осталось немногих сил - это надеяться…



Сквозь дремоту он почувствовал, как его кто-то еле заметно теребит по волосам. Сначала он подумал, что это опять эта лисица, которая уже приходила к нему не раз и проявляла некоторую симпатию, и сквозь сон пробурчал, что-то невнятное, но легкие движения по волосам не прекратились. Тут Белый понял, что тут что-то не так и, открыв глаза, поднял голову. Сначала он абсолютно ничего не понял. Рядом никого не было. Только аппаратура пищала в слегка ускоренном темпе. Взгляд переместился на кровать, и Коля понял, кто это сделал. Два ярко желтых глаза смотрели из-под белых бинтов. Леша очнулся и еле заметно улыбался, глядя на друга со счастливыми, на удивление чистыми глазами. Сначала Белого одолел ступор. Он не знал, что делать и что говорить. Он не задумывался о том, что будет, когда Леха очнется, он просто ждал, и вот теперь… Коля снова почувствовал наплыв эмоций, подался в перед и обнял лежащего за шею.



- Ты даже не представляешь, как я рад… - еле выдавил из себя Коля, дыхание которого то и дело перехватывали желания то плакать, то смеяться.

Это продолжалось довольно долго. Белый все держался за чешуйчатую шею, вжимаясь в нее щекой и чувствуя через нее, как бьется сердце друга. Неуверенно и робко, словно стесняясь того, что вновь стало работать в прежнем ритме. А слабые и слегка дрожащие руки осторожно похлопывали белую спину, словно успокаивая и давая понять, что теперь все хорошо. Что все позади. От этого ощущения по спине снова забегали мурашки, но на этот раз они уже разносили не болезненный холод, а тепло и спокойствие, согревающие с каждой секундой все сильнее.

Коля был готов так стоять всю оставшуюся жизнь, но вскоре понял, что в комнате появился кто-то третий. Он осторожно и медленно выпрямился, чтобы ненароком не задеть что-то их аппаратуры и трубок и чтобы Леша успел среагировать и убрать руки с его спины, а потом повернулся. На них обоих уничижающе смотрела медсестра, явно недовольная, что только что пришедший в себя пациент уже получал такой прямой контакт с кем-то. От этого Белый неловко улыбнулся и попятился к двери.

- Понял. Понял… Исчезаю и не мешаю.

@темы: Эротика, Рассказ, Порно, Авторский, J.Haos, Censor, 2178