No_Censor
*CENSORED* *CENSORED*


V


Типичная противная светлая ночь. Темнота не казалась густой и черной, а будто бы смешалась с грязно-серой краской ночной жизни, оскверняя свою собственную природу этим неуместным и отвратительным цветом. Мне не спалось. Меня раздражала эта белесая и совершенно неуместная «грязь», осевшая на стенах комнаты. Комната, кстати, не моя. Да, это все случилось совсем недавно, хоть мне и хочется, чтобы этот момент остался как можно глубже в прошлом. Квартира Белого. Несколько нелепо обставленный интерьер в общих чертах создавал вполне сносное и даже уютное впечатление. Широкая кровать с нависающей над изголовьем конструкцией шкафа. Меня это несколько раздражало и напрягало, а потому я старался постоянно увести взгляд в бок или лечь головой на другой конец кровати.

Он этого не понимал и тихо посмеивался. Засранец. Сам ведь до ужаса боится высоты и замкнутых пространств. И все бы ничего, если бы в этот список не входил бы еще и страх замерзнуть насмерть. Нет, где это видано: здоровый мохнатый бугай боится нос на улицу в мороз высунуть! Глупость то какая. И это нечто меня еще осуждает. Ха!



Ладно, что-то я отвлекся. Что там дальше? Хочется уже поскорее расправиться с этим. Я решил проверить, спит ли Коля и вытянул руку, чтобы подергать его за кончик, как я тогда полагал, хвоста… Так, стоп, а где хвост? Какого хрена, где хвост?! Где вообще он?! Он же был тут. Я хорошо помню! Он лежал на боку, поджав хвост между ног…. И где?! Может это не тот вечер? И я просто перепутал момент? Нет, не может быть. Больше такого не было. Неужели моя память меня подводит?



Кровать пустая и холодная, но измятая, будто на ней кто-то недавно лежал. Дуновение холодного ветра обожгло мне спину. Я вздрогнул и повернул голову. В дверном проеме на фоне все того же слишком тусклого света, или наоборот слишком яркой темноты, стояла абсолютно черная фигура. Пугающая и странная. Этого точно не было. Что происходит? Почему… Почему мне так страшно? Кончики пальцев похолодели, а перья моментально прилипли к намокшему лбу. И нет сил поднять руку, чтобы поправить их. Я не отводил взгляда и все пытался всмотреться в очертания, но чем дольше я это делал, тем глубже под кожу забирался холодный металл животного ужаса. Хотелось бежать, прятаться, скрываться. Любой способ покинуть комнату казался шансом на спасение. Но я ничего не делал. Я просто продолжал смотреть и часто дышать.



В это время неизвестный стал медленно подходить ко мне. Я не слышал звука шагов и по-прежнему не видел его. Будто это была только чья-то потерявшаяся тень. Тень без хозяина, у которой были ко мне какие-то претензии. Надо валить! Я попытался вскочить с кровати, но резкий хлесткий удар оглушил меня и повалил обратно. Щеку жгло в месте, где к ней приложились длинные когтистые пальцы, оставив яркий след. Я судорожно вздохнул и рефлекторно отвернулся. Не успел. Новый удар впечатал меня спиной в кровать, а широкое колено с не дюжей силой надавило мне на грудь. Я слышал, как хрустели кости, а воздух со свистом покидал легкие. Страх и ужас отступили. Осталось только неудержимое желание жить и бороться.



Да что за чертовщина?! Что происходит?! Этого же не было! Почему я это вижу! Так, надо приходить в себя. Сейчас. Руки вперед, пальцы вместе… ЧТО?! Он… он схватил меня за руки как раз в тот момент, когда я собрался щелкнуть пальцами. Он предусмотрел это. Он не дает мне проснуться. Он знает… Он понимает, что происходит, а я нет! Я остался в его власти в глубине собственного сна. Холодные пальцы мертвой хваткой обхватили мои запястья, и я уже представил, как точно так же они сжимаются вокруг моего горла. Да, так и оказалось. Глотку сковал уже вполне физический и холодный страх, материализовавшийся в виде живой тени. Сил сопротивляться не было. Дыхание сперло, а мышцы ослабли. Неужели это все? Я… я больше не проснусь? Или это все закончится только через предсмертные мучения?



Последние попытки сделать что-то. Все тело судорожно вздрагивало в потугах сделать вдох, а руки и ноги снова нашли силы бороться. Только уже поздно. После каждого движения колено только крепче вжимало грудь, а пальцы с еще большей хищной жадностью впивались в беззащитную шею. Я корчился и скалился от беспомощности и безысходности, а по щеке уже бежала теплая слеза отчаяния. И тут я, наконец, всмотрелся. Я смог различить, как тень смотрела на меня двумя безжалостными и холодными ярко-фиолетовыми глазами.



Бурый вскочил с кровати так, будто его окатили ведром холодной воды. Тяжело и сипло дыша, он с круглыми от паники и недоумения глазами осматривался вокруг. За окном уже светлело утро, скромно освещая небольшую тесную и душную комнатку. Стены были увешаны плакатами некогда популярных групп и героев кино. Но все больше эти плакаты перекрывали рисунки явно талантливого художника всех типов: начиная от черно-белых набросков и граффити, и заканчивая почти что настоящими полотнами масляными и акварельными красками. В углу стояла немного маловатая для своего хозяина кровать, а рядом с ней стоял практически сросшийся с грудой хлама на нем рабочий стол. В этой куче были учебники, тетради, кисточки, тюбики с краской и карандаши с листами бумаги, а на единственном свободном от вещей участке стола лежал графический планшет и экран компьютера. Неподалеку имелись несколько шкафов для книг примерно в том же захламленном состоянии. Среди книг и учебников по анатомии, биологии и медицинских справочников встречались целые пласты и слои мятых листов бумаги с набросками и зарисовками разных человеческих конечностей в разных ракурсах и подробно прорисованными деталями строения.

В другом конце комнаты располагалась уже давно дожившая свой век шведская стенка, от которой осталась по сути одна единственная перекладина с множеством следов от когтей.



Парень стоял посреди комнаты голый, крепко сжимая в намертво вцепившихся пальцах скомканное одеяло, и прижимал его к своей шее, не понимая, что этим самым и мешает самому себе дышать. Когда же до него это дошло, то он отбросил от себя одеяло и дрожащими пальцами стал ощупывать свою грудь. Не обнаружив каких-либо следов, он несколько облегченно вздохнул и опал обратно на кровать. Леша постепенно начал успокаиваться и приходить в себя после пережитого, потирая ладонями свою морду и глядя куда-то в потолок.



- Что это было? Сон? Мне же всегда снятся образы из прошлого. Мне ни разу не приснилось того, чего никогда не было. Тогда что это? Галлюцинации? Бред сумасшедшего, вот что это! Я просто перенервничал. Ничего более.



Ящер качнул головой в знак согласия и уверенности в своих словах, но так и не двинулся с места. Волнение от пережитого было столь сильно, что просто так за пару секунд прийти в себя после него было не так просто. Чешуйчатого всего трясло от напряжения и все еще никуда не девшегося страха, а как только перед глазами представал тот самый взгляд родных и любимых глаз, которые безжалостно смотрели прямо в душу с надменным презрением, сердце парня до боли сжимало тисками. Тело пробирали короткие разряды мелкой дрожи, а хвост нервно отбивал сердечный ритм по полу. Все естество Бурого отказывалось воспринимать пережитый стресс, однако разум упрямо пытался понять случившееся и как-то это осмыслить.



Однако эта битва продлилась не настолько долго. Минут через десять он снова выдохнул и медленно поднялся на ноги. Первые шаги пришлось делать будто впервые, но дальше стало проще. Бурый уже постепенно возвращался к привычному устоявшемуся ритму жизни. Первым делом ящер направился освежиться в душ. Но по пути в ванную через довольно узкий коридор, он неожиданно остановился перед двумя широко распахнутыми дверьми.

За первой была, судя по всему, «девчачья» комната, так как обои имели оттенки розового и кремового, а все шкафы, стол и полки были заставлены цветными побрякушками, фотографиями, поздравительными открытками, мягкими игрушками и разнообразной косметикой. Из общей картины выбивалось только больше количество посуды, в неприлично большом количестве собравшемся перед компьютером.

За второй, видимо, была спальня взрослых, так как там все было гораздо цивильнее и опрятнее: трюмо и комод были абсолютно чисты от каких-либо вещей, а большая двухместная кровать была аккуратно застелена. В обеих комнатах было вполне уютно и обжито, вот только толстый слой пыли выдавал то, что там уже давно никого не было.



А мысль о том, что хозяева уже вряд ли когда-нибудь вернутся снова полоснуло и без того ноющее сердце невидимым лезвием. Еле сдержав нахлынувшие эмоции, парень уже было потянулся к дверной ручке, но остановился и одернул руку. Он твердо решил ничего в них не трогать и не менять, чтобы не случилось и насколько больно для него самого это ни было.



Наконец Бурый добрался до душа и смог с чистой совестью и облегчением умыться. Времени было предостаточно, так что он позволил себе в удовольствие наплескаться и полностью перебрать ирокез. Однако в процессе мысли постоянно возвращались в тот вечер, вырисовывая просторную, но в то же время такую тесную душевую кабинку, изгибы мокрого крепкого тела самого лучшего на свете парня, до которого можно было достать лишь вытянув руку. Вода струилась по его чистому мягкому меху, позволяя разглядеть как никогда хорошо каждый мускул и каждую линию его фигуры. И как Леша не старался прогнать этот навязчивый образ, в конечном счете, он ощутил, что уже не может сопротивляться возбуждению. Ящеру ничего уже не оставалось, кроме как забыться на несколько минут о своей обиде, обжигающей при каждом воспоминании о Коле, и вновь окунуться в пьянящие мгновения пережитого счастья.



Когда дело было сделано, и уже сухой Бурый с удрученным видом рассматривал холодильник, в котором осталась последняя кассета яиц и несколько банок с майонезом и кетчупом, телевизор под потолком в углу ожил и завещал голосом диктора.



- К другим новостям. Сегодня на нижних уровнях города произошло ЧП. – констатировала миловидная девушка, сидя за пустым стеклянным столом и удерживая в руках пачку бумаг, пока за ее спиной проецировались изображения кадров с места событий. – Группа вооруженных лиц устроила перестрелку с сотрудниками Частного Охранного Предприятия возле одного из отделений Центрального Банка. Подоспевшие на место полицейские получили активное сопротивление с обеих из сторон. Трое боевиков было ранено, один ликвидирован. Сотрудники ЧОПа задержаны и доставлены в участок для выяснения обстоятельств случившегося. Потерь среди полицейских нет, но есть раненые. Нападавшие так и не были опознаны, но следствие сообщает, что, возможно, имела место быть повышенная активность сразу нескольких ОПГ. В результате столкновений произошел мощный взрыв, повредивший целостность конструкции Муравейника между -7 и -6 уровнями. Серьезных техногенных последствий удалось избежать благодаря надежности материала, качественного архитектурного планирования и оперативных действий службы МЧС и ремонтной бригады департамента Подземного Города.



Чешуйчатый без какого-либо интереса к этой информации вынул кассету и, направился к плите. В этот момент заиграла мелодия телефона, лежащего в гордом одиночестве на столе. Одним глазом глянув на имя вызывающего абонента, ящер продолжил заниматься яичницей. Вот только брать трубку или отвечать на него он явно не планировал.



- И на что ты только надеешься? – со вздохом спросил чешуйчатый у телефона, снова взглянул на имя и номер, напротив которого виднелась аватарка с торчащими из белой шерсти двумя парами черных блестящих рогов, и бросил трубку.



Вскоре нудный голос девушки с экрана замолк, а Леша, уже сытый, отправился собираться. Старательно закутавшись в кожаную куртку и теплый шарф, рогатый вместе с небольшой сумкой направился из дома в сторону остановки. Там люди незаметно жались друг к другу, будто лемминги, провожая взглядом каждую проезжающую машину и каждого прохожего. Так же они проводили и ящера, разве что разглядывая его с чуть большим интересом. Единственная причина, по которой чешуйчатый не затесался в их рядах ожидания автобуса – это абсолютно пустой кошелек в кармане. Так что ему предстояла долгая и весьма утомительная прогулка до университета.



Парень рассчитывал на это, а потому в своем неспешном прогулочном темпе успел как раз вовремя, когда электронная доска «Медицинский Государственный Университет» загорелась своим ярко-оранжевым пламенем над входом. Бурый прошел внутрь и уже начал раздеваться, на автомате поднося свой пропуск к турникету. Однако тот не реагировал на то, что ему пытаются предъявить, настырно отказываясь пропускать студента внутрь. Попытки длились несколько минут, прежде чем Леша просто не психанул и не перепрыгнул заграждение.



Перед началом занятий ему нужно было узнать результаты научной работы, над которой он трудился незадолго до того, как начались летние каникулы, но Научного руководителя в столь ранний час на месте не оказалось. А потому хвостатый присел на мраморный парапет в одной из многих холлов Вуза.

Вскоре начал собираться педагогический состав и студенты. Помещение стало оживать и наполняться гомоном людской толпы. Многие прохожие здоровались с парнем и даже заводили короткие беседы, однако сам Леша был не сильно расположен к общению и ловко уводил тему в сторону со своей привычной и очень приятной улыбкой. Периодически он ловил на себе женские изучающие взгляды, но предпочитал не обращать на них большого внимания.



Наконец ему надоело это, и он снова направился к кабинету, ожидая увидеть там уже сидящего преподавателя, который, видимо, прошел внутрь другим путем. Но вместо этого он даже не понял, как налетел на небольшого сухонького старичка с густой ухоженно седой бородкой и блестящей лысиной.



- Ох, извините, Петр Сергеевич. – пробормотал Бурый, отпрыгивая в сторону. – Я вас не заметил.

- Внимательнее надо быть, молодой человек. – по-отечески заворчал тот, поправляя золоченые очки на носу, однако после короткого взгляда на собеседника он резко выпрямился и отстранился, хмурясь. – А вы что тут делаете, собственно, Алексеев?

- Я не Алексеев. – тяжело, и судя по всеми привычно, вздохнул ящер. - Я Алексей Алексеевич Н…

- Да помню я как вас там. Вы что тут делаете?

- Эм… Ну так это. Сергея Игоревича жду. У него результаты моей работы лежат, а я только сейчас смог разобраться с личными проблемами и…

- Молодой человек. – старик поправил очки на носу, глядя на парня снизу вверх с некоторой строгостью и сочувствием в то же время. – Вы исключены из нашего университета.

-… То есть как исключен?

От неожиданности такого заявления Бурый даже забыл снять со своей морды улыбку, отчего начинал выглядеть несколько нелепо.

- Вот так. От вас не поступало оплаты за обучение ни за предыдущий семестр, ни за этот.

- Ну, мы же обсуждали это. У семьи были некоторые финансовые трудности. А потому оплата должна была последовать летом, но у меня случилось серьезное… Серьезное… потрясение и сейчас денег нет…

- Мы ни о чем не договаривались, Алексеев. Вы просто сказали, что вам нечем платить, на что я вам ответил, чтобы вы искали работу, занимали у друзей, продавали вещи и оплатили как можно скорее. Это не значило, что я намерен ждать. Мы не предоставляем обучение в кредит. За этим обращайтесь в банк или еще куда.

- Но… я ведь уже перевел все, что у меня было. Я думал, что этого хватит хотя бы на пару месяцев... Я отправил всю свою зарплату!

- Оплата производится по семестрам, а не месяцам. До тех пор, пока не будет набрана достаточная сумма, вы не будете допущены к занятиям. Уж извините, молодой человек. А теперь покиньте заведение и не мешайте людям работать.



На этом седобородый откланялся и так же быстро засеменил по коридору. Ворча себе что-то под нос. Шокированный и обескураженный случившимся Бурый в это время стоял, как истукан, не зная, куда деваться. В движение его привел мягкий толчок ладони в спину. Чешуйчатый обернулся и увидел относительно молодого парня в черных прямоугольных очках, синеватой щетиной и бровями-домиками. Он виновато смотрел на ящера и коротко вздыхал, перебирая пальцами нижний край затертого пиджака, одетого поверх футболки.



- Прости, я сделал все, что смог. Но этого было недостаточно…

- Да, ничего. – этот взгляд практически заставил Лешу чуть улыбнуться. – И на том спасибо. Надеюсь, что все мои труды не пропадут зря.

- За это не переживай. Я сохраню твою работу. Она будет тебя с чистой совестью ждать ровно год, прежде чем я ее предложу кому-то другому. Если тебе понадобится чуть больше времени, то дай знать. Хотя я уверен, что ты успеешь восстановиться к тому времени.

- Ага. Спасибо, Серый.

- Ты, если что, дай знать. Посидим, пивка выпьем. Не робей только, ладно?



Человек так же через силу улыбнулся, хлопнул Бурого по плечу и зашагал по коридору, сгорбившись и сунув руки в карманы пиджака, но пару раз все так же глянул виновато из-под бровей через плечо на стоящего столбом ящера.



Леша то успокаивался и усмирял эмоции внутри себя, то они вскипали с новой силой и рвались наружу громким рыком и агрессией. Но он продолжал держать себя в руках, начиная неспешно направляться к выходу. Уже в самых дверях здания университета нервы не выдержали. Злость и обида захлестнули парня с головой, и он с силой толкнул входную дверь, примерно на 80% состоящую из стекла, ногой, отчего она звонко ударилась о бетонную стену за косяком и все покрылась частыми крупными и мелкими трещинами.



Бурый сам же и вздрогнул от произведенного шума, но остывать даже не думал. Он под взгляды шокированных студентов быстрым шагом направился прочь, старательно не обращая внимания на крики охранника, что доносились позади. К своему собственному несчастью, мужик в синей форме все же догнал ящера и схватил его за плечо, пытаясь остановить



- А ну стой! Ты что тво…



Договорить у него не осталось возможности, так как парень с разворота, почти не глядя, прочертил кулаком воздух и с глухим звуком удара впечатал его в нижнюю челюсть сторожа. Тот вскрикнул, повалился на землю и стал кататься по ней, держась за лицо. В это время ощетинившийся ящер буквально дышал гневом. Все его естество преобразилось бесконтрольной яростью, а морда изменилась до неузнаваемости, лишившись окончательно малейшей человечности. На пару мгновений в Буром остался только яростный зверь.



Но стоны и хныканье поверженного врага, а так же косые взгляд людей, предпочетших держаться на расстоянии, медленно, но верно заставили парня снова взять себя под контроль. Он обреченно вздохнул и уже с большим сочувствием посмотрел на охранника. Еще пару секунд ящер сомневался, порываясь просто развернуться и уйти, и уже даже почти развернул корпус для этого, но в конечном итоге опустился на одно колено рядом с охранником



- Погоди мужик, не дергайся. Сейчас.



Леша убрал руки от лица сторожа и увидел, что кроме разбитой губы своим ударом он выбил челюсть из сустава, отчего она сильно и неестественно ушла в сторону, создавая весьма жутковатое впечатление. Молча подивившись такой силе, парень вздохнул и взял челюсть за подбородок и зубы.



- Не кусайся, тебе же лучше пытаюсь сделать. – бормотал привычным врачебным тоном Бурый, покрепче фиксируя голову мужчины второй рукой. - Давай на счет пять. Раз… Два… Пять!



Рука резко дернулась, раздался громкий хруст. Охранник снова закричал, однако уже гораздо четче и яснее. Челюсть легко встала на место, а мужчина остался лежать и с жалостливым видом держаться за нее, пока парень снова закинул сумку на плечо и неспешно направился в сторону спуска под землю. Народ, который толпился возле него замер, наблюдая за всем этим действом, молча и, будто бы боязливо, расступился перед Бурым.



Но он того не заметил. Чешуйчатый только дернул плечом, когда кто-то из толпы попытался поймать его за лямку сумки, и скрылся в подземке.



Раздосадованный и злой Леша спустился на пару уровней вниз, а потом завернул в один из многих узких «переулков». Там он с размаху забросил сумку в темный тупик, а сам с ногами забрался на старый крепкий пластиковый ящик, кем-то забытый в этой дыре мира. Поджав и обняв колени, он вынул из кармана новую, аккуратную и еще не измявшуюся пачку сигарет, которая оказалась уже на половину пуста, выхватил оттуда зажигалку и сигарету, резким движением оторвал от нее фильтр, а потом закурил. Курил долго и напряженно, буквально как паровоз, отвлекаясь от этого занятия только для того, чтобы убедиться в том, что дым уходить в вентиляционное отверстие, которое шумело темным провалом прямо над его головой. В тусклом электрическом свете, который почти что не попадал в закоулок, виднелась только напряженная и задумчивая фигура.



Бурый просидел в этом своем маленьком убежище следующий час, просто молча уничтожая одну сигарету за другой, даже не делая вдоха без затяжки. За уже открытой пачкой полностью вышла еще одна, целая, затем половина еще одной. И только после этого ящер смог, наконец, спуститься с контейнера, немного размять затекшие от не очень удобной позы ноги, оттряхнул от бетонной пыли сумку и снова двинулся в путь.



- Ладно, хер с ним с универом. Надо хоть гонорар забрать, а то ведь жрать скоро будет нечего.



На этом он сосредоточился и более-менее успокоился. Проблема университета все еще его волновала, однако отнесся он к ней чуть проще. Но источник всех бед был иной, и это было очевидно. Вся суть проблемы была проста до безобразия: нужны деньги.



Где их брать, Бурый не представлял. Особенно в таком количестве, чтобы рассчитаться по долгам и еще остаться в плюсе. Все, что ему оставалось – это делать то, что он мог, и что ему позволяла ситуация.



Примерно через час, Леша был уже в соседнем районе города и спускался по переходу на уровень, где располагалась небольшая рекламная контора. Уютный, плотно заставленный холл, коридор с полупрозрачными матовыми стенами, светлые офисные помещения с мягким ковровым покрытием, приятно щекочущим ноги.



Но, к сожалению, не прошло и получаса, как там уже поднялся шум.



- Что?! Вы издеваетесь?! – полурычал от злости ящер, упираясь пальцами в деревянный стол, за которым сидел молодой человек.



Он был одет в строгий костюм и весь был практически вылизан: волосы аккуратно уложены назад, кожа больше была больше похожа на мрамор, а на руках не было ни единой лишней морщинки или родинки.



- Ничуть, уважаемый. Мы уже приняли решение, и обсуждать я его не буду ни с вами, ни с кем-либо еще. Можете делать, что хотите, но этого изменить вы не сможете.



В отличие от чешуйчатого, его собеседник был холоден, спокоен и, даже, несколько насмешлив, что только сильнее подначивало зверя.



- Когда решили?! Кто?! Почему я узнаю об этом только сейчас?! Какого дьявола?! Вы говорили, что моя концепция вам подходит!

- Говорили. Тогда она нам действительно подходила. Однако теперь заказ был изменен, а потому ваша работа нам больше не нужна.

- А это уже ваши проблемы! Я свою задачу выполнил, сделал все не только, как надо, но еще и в срок. Даже традиционную версию на бумаге! А вы не только не расплатились с авансом, так еще и отказываетесь мне в гонораре?!

- Именно. Мы не собираемся платить за то, что нам не нужно и не принесет никакой прибыли. Так что до свидания, Алексей. Было приятно иметь с вами дело.



Молодой человек мягко и беззлобно улыбнулся, после чего сделал прощальное движение рукой. Но в тот же момент его подхватили под грудки мертвой стальной хваткой цепкие когтистые пальцы, а в лицо ударил поток горячего воздуха из ноздрей ящера.



- Не юли мразь! Я тебя ведь засужу! А если и не засужу, то выбью из тебя эти деньги вместе с дерьмом! Мне они нужны, слышишь?!



Желтые глаза буквально горели пламенем звериной крови, которое было готово вырваться наружу при первом же малейшем толчке. И ее сила разорвала бы бедолагу в клочья за считанные секунды. А вот человека это, казалось, совсем не трогало. Он только надменно хмыкнул.



- В таком случае удачи. Она вам понадобится. Может конторка мы и маленькая, но это все потому, что основная часть денег уходит на поддержание целой армии юристов и кадров. Так что вам о НАШИХ деньгах больше беспокоиться не придется. Мне, конечно, очень жаль, что так получилось, но…



Бурый буквально кипел изнутри, а в ушах зазвенело от напряжения. Руки мелко задрожали, и появилось непреодолимое желание со всего размаху впечатать скользкого гада в стол лицом так, чтобы от носа осталась одна каша. Но в самый последний момент чешуйчатый сдержался, вспоминая то, как уже сегодня покалечил ни в чем не повинного человека. И пусть этот мерзавец заслуживал того, чтобы его лицо хорошенько разукрасили, повторять свою ошибку он не стал. Парень сделал пару глубоких вдохов, дабы снова успокоиться. Это помогло не сильно, но достаточно, чтобы пальцы смогли разжаться.



- Я так понимаю, прощайте? – чуть ли не смеясь, проговорил человек, снова усаживаясь в кресло и поправляя свой галстук.

- Чтоб ты сдох, гнида. – прошипел ему в ответ зверь



И Бурый ушел, в сердцах громко хлопнув дверью под надменный смешок человека, чувствовавшего себя победителем.



Леша кипел и бурлил изнутри, а в горло что-то громко и грозно клокотало. Вид взбешенного ящера моментально распугивал всех неловких прохожих, которые сталкивались с ним сначала в офисе конторы, а потом и на улице. Кто-то просто отпрыгивал в сторону, чтобы случайно не попасть под горячую руку, кто-то прижимался к стене и провожал его боязливым или недовольным взглядом. А кто-то просто разворачивался и уходил прочь. Пару раз чешуйчатый краем уха уловил, что кто-то еще на него и ворчит что-то вроде: «Ходит тут зверье всякое, а нормальному человеку носа на улицу не высунуть», «Да такой сразу разорвет и глазом не моргнет. Мочить их надо и отлавливать!». Но подобные реплики стали для него уже чуть ли не привычными, так что и обращать внимания на них не стал. Только один совсем обнаглевший старик демонстративно плюнул прямо под ноги ящеру. Однако всю храбрость и уверенность в себе с его надменного сухого лица сдул грозный рык Бурого и вид белых крепких клыков в оскале. Ничего не могло так легко заставить людей проявить агрессию, как страх. Особенно страх перед более опасным и грозным потенциальным противником.



Ящер понял, что если срочно не успокоится, то либо нарвется на неприятности, либо сам кого-то порвет. Рука сама потянулась в карман и нащупала там зажигалку, однако пальцы дрогнули и так и не сжали ее. Чешуйчатый шел уже по городу, покинув подземную его часть. Он двигался бездумно и не глядя по сторонам. Холодный, но ласковый осенний ветер приятно трепал перья и частично уносил с собой излишек чувств. Постепенно гнев и ярость отступали, пока он шел, никуда не сворачивая, на автопилоте, но полностью оставили они Бурого только по истечению третьего квартала.



Когда же это случилось, он облегченно вздохнул и припал спиной к стене здания, провожая взглядом прохожих, которые теперь уже не так сильно косились на него. Недовольное боязливое ворчание сменилось простыми косыми взглядами.



- Ну что ж. Во всем надо искать плюсы. - улыбнулся сам себе парень, через силу выдавливая короткий смешок. – Зато у меня теперь есть целый свободный день… И даже, скорее всего, не один.



Эти слова неожиданно произвели положительный эффект. Парень смог, наконец, облегченно выдохнуть с легким трезвым оптимизмом осмотреть ситуацию. Если не хорошее, то по крайней мере улучшающееся настроение снова дало о себе знать. Через несколько минут пернатую голову посетила новая светлая идея. Раз уж день оказался настолько свободен, то ящер решил, что лучше провести его там, где от него будет больше пользы. Заодно это может помочь расслабиться и снять напряжение.



Вновь засияв глазами, Леша развернулся и быстро зашагал по улице. В тот момент он был готов поклясться, что стал чуточку сильнее духом, и был уверен, что справится с любыми сюрпризами судьбы.



Но на деле он просто отсрочивал неизбежные проблемы и старался о них не думать прямо сейчас, чтобы хоть немного времени ощутить спокойствие и душевное равновесие.



Парень устремился к остановке, на этот раз направляясь в новую часть города. Он пересек на автобусе весь район, а потом перебрался по парочке переходов через оживленную многоуровневую трассу, чтобы через полчаса от начала пути оказаться в тихом районе частного сектора. Среди густых и ароматных летом садов, а сейчас просто унылых и серых веток на такой же унылом и сером фоне бетона, располагалась небольшая частная клиника. Ее аккуратное и выкрашенное в пастельные цвета двухэтажное здание выглядело, словно маленький островок уюта и комфорта в этом бесконечных сериях железобетонных джунглях.



Пройдя внутрь, Леша отметился на стойке регистрации у сидевшей там санитарки, после чего проследовал на второй этаж в одну из палат. Там на кровати, опутанная трубками и проводами, лежала молодая и действительно красивая девушка. Ее ровные гладкие черты лица заставляли радоваться глаз, а высокие скулы делали так, что она казалась всегда улыбающейся. У нее были длинные волосы того же оттенка красного, что и ирокез на голове чешуйчатого. Бурый вздохнул, будто набираясь смелости, и прикрыл за собой дверь.



Все тело парня сковало от мурашек, которые невольно возникали от писка приборов и аппаратуры жизнеобеспечения. Он поставил рядом с койкой стул и сел перед девушкой, снова заставляя себя улыбнуться и взять ее прохладную ладонь в свои.

- Привет, сестренка. Как ты тут? Держишься? Хехех, рад это слышать… У меня тоже все хорошо. Вот, выдалось свободное время, и решил тебя проведать. Извини, что давно не заскакивал. У меня было очень много дел, да и проблем хватало. Но теперь, видимо, я буду делать это гораздо чаще.



Ящер грустно усмехнулся и прикрыл глаза, снова чувствуя, как наворачиваются слезы. Когда его сестра еще не была похожа на овощ, она здорово помогала ему справляться со стрессом и проблемами. Они с ней были очень близки. И вот теперь, когда ее жизнь зависела полностью от машин, казалось, Бурый должен стать опорой для нее. Но этого не случилось. Несмотря на стабильно-тяжелое коматозное состояние собеседницы, ящер продолжал высказывать все то, что творилось на его душе и плакаться старшей сестренке в жилетку и искать у нее помощи.



- А у меня вот опять проблемы, хехе. – снова разорвал тишину Леша, грустно усмехнувшись. – Может батя все же был прав, и я, несмотря на всю мою самостоятельность, не способен справляться даже с самыми простыми житейскими задачами? Порой мне кажется, что все просто пользуются тем положением, что у меня сложилось. Я… Я чувствую себя беспомощным и беззащитным.



Наконец чешуйчатый не выдержал и схватился руками за голову, сдавливая рвущийся наружу рык и шмыгая носом.

- Это вообще все настолько гадко и неправильно, если задуматься. Я говорю про них. Родителей. Ведь они же никому и ничего не сделали. Они были всегда очень добры ко всем и в жизни мухи не обидели. Так почему же с ними произошло такое? Почему все самое плохое происходит с самыми хорошими людьми в этом свете? Почему такое произошло с нами? Почему это произошло именно со мной? Ведь это не честно! Я же никогда не смогу это забыть. Ты понимаешь? Обычные люди со временем успокаиваются, образы в их голове становятся все менее четкими, а боль все более тупой, пока наконец совсем перестанет мучить… Но со мной это не работает! Я буду помнить это всегда. Всю оставшуюся жизнь я буду видеть сны, где они будут живы и счастливы, где мы вместе выезжаем загород, или ругаемся из-за какой-то ерунды, а на утро я буду просыпаться в сырой, холодной и абсолютно пустой реальности, где их больше нет, и никогда не будет. Каждый раз, когда кто-то будет хотя бы упоминать слово «мама» или «папа», меня будет пронзать молния все нового и нового осознания. Это ужасно!



Бурый зарычал, хватаясь за перья пальцами и начиная их тянуть в разные стороны, будто пытаясь вырвать.



– Мой дар стал самым настоящим проклятьем. Проклятьем, которое будет терзать душу, как кнут, как раскаленный нож, с каждым разом все сильнее и больнее… Я не хочу этого, но жизнь не дала мне даже малейшего шанса. Единственная моя надежда – это ты… Ты всегда меня поддерживала и помогала. Хотя чего это я, ты и сейчас мне помогаешь и поддерживаешь. Наверное, у тебя талант такой… Ну или это я уже начинаю просто сходить с ума от всего этого безумия и говорю сам с собой на полном серьезе… Но лично мне приятнее думать о первом варианте, ведь он лучше, да? Хехехе.

Леша нервно захихикал, криво и совсем неестественно улыбаясь, глядя на сестру, чье лицо выражало какую-то новую и непознанную глубину спокойствия и умиротворения. От этого в горле парня горький ком почувствовался еще сильнее, будто на контрасте, однако он все равно слабо улыбнулся и осторожно поправил прядь красных волос, упавших на острые, но легкие и нежные черты лица девушки, как-то облегченно вздыхая.

- Поправляйся, сестренка, прошу. Ты мне сейчас нужна, как никогда. Мы с тобой пережили слишком много, чтобы ты вот так просто ушла от меня. Только не сейчас… Только не здесь. Хорошо? Пообещай мне.



В палате стало еще тише, чем было до прихода ящера. Аппаратура попискивала на грани слуха, но часы на стене звучали все так же звонко и громко, разрывая своим звуком пространство, как нож масло. Леша после минутного молчания облегченно вздохнул и даже слегка улыбнулся, поднимаясь со стула.



- Ладно, спасибо тебе. Я вижу, что ты в порядке, так что не буду тебе надоедать со своими голубыми соплями… Хехех. Сам себя подколол, вот видишь, как мне не хватает общения с тобой? Эээх. Я пойду. Увидимся на выходных. – с этими словами чешуйчатый вышел из палаты, тихо, будто боясь разбудить и потревожить кого-то, закрыл за собой дверь.



Однако не успел он и пройти коридора, как на встречу ему выскочил улыбчивый человек с планшетом в руках. Он был в белом длинном халате, а табличка на груди сообщала о том, что он доктор Курцев. Он тут же слегка задел парня плечом и развернулся к нему, пытаясь улыбнуться еще шире, чем это, казалось, вообще возможно.



- Аааа, вот и вы Алексей Алексеевич!

- Да? – а вот Бурого этот парень напряг еще сильнее, чем обычно. Уж слишком подозрительно у него поблескивали маленькие хитрые глазки, сквозь стекло затемненных очков кажущиеся полностью черными.

- У меня к вам небольшой организационный вопрос на счет вашей сестры.

- Что-то случилось? – Леша напрягся еще сильнее, даже нахмурив брови, подозрительно глядя на врача исподлобья.

- Вы уж не обижайтесь на меня, но мы больше не можем ждать. Вы и так уже должны нам за три месяца содержания и работы системы жизнеобеспечения, так что я вынужден выставить вам счет…

- Какие три месяца?! Вы с ума сошли?! – Бурого будто током ударило. Даже хохолок на голове вскочил еще выше, чем обычно, вот-вот угрожая соскочить с рогатой головы. – У нее ведь страховка должна обеспечивать минимум два месяца, плюс я подал все соответствующие документы для того, чтобы средства со страховок родителей пошли на ее содержание! Она еще может лежать тут как минимум полгода на этих выплатах!

- Простите, но вынужден сообщить, что это не так. Видите ли, страховая компания отказала вашему отцу в выплате, так как в момент автокатастрофы он был в состоянии алкогольного опьянения, а потому выплаты по вашей маме и сестре были снижены в несколько раз. А этого еле хватило для того, чтобы покрыть расходы за первый месяц.

- Что?! – сюрпризы продолжались, а глаза парня уже натурально полезли на лоб от услышанного – Какое к ядреным херам опьянение?! Он не пил уже третий год из-за язвы! Да он даже жареное не ел из осторожности, о чем вы вообще говорите?!

- Однако документация на моих руках говорит о другом. Вот заключения экспертов. – улыбнувшись еще шире на мгновение и облизнув пересохшие губы в кошачьей манере, врач протянул одну из бумажек, прижатых к своей груди вместе с планшетом.



Это оказалось медицинское заключение, из которого следовало, что гражданин Алексей Сергеевич Н (продолжение строки отксерилось с наложением, а потому прочитать ее было невозможно) имел в крови алкоголь в концентрации ‰ 1.3.

Леша очень внимательно изучил предоставленную ему бумагу, а потом громко зарычал, глядя на врача уже с ненавистью и гневом в глазах.



- Да, вы за кого меня держите?! Это же липа! Я и то справку могу лучше накатать! Любой суд, при разбирательстве это докажет!

- Суд-то он суд. Это дело хорошее. – продолжал сохранять спокойствие медик, неспешным движением забирая у ящера документ и прижимая его обратно к планшету. – Вот только, пока он во всем разберется, вашей дорогой сестре надо будет как-то продолжать жить. А если вы потребуете ее перевести в другую клинику, то это может быть связано с некоторыми рисками. Ведь транспортировка таких больных крайне нежелательна. Вы ведь не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я прав?



Доктор хитро оскалился, демонстрируя острые и явно нечеловеческие клыки, и стал смотреть сквозь брови на собеседника, перебирая пальцами свои любимые бумажки и клацая ногтем по металлическому держателю на планшете. Бурый был готов поклясться, что в этот момент видел, как из волос на голове доктора показались два рога, как у настоящего черта, но ему было не до того, чтобы разглядывать прическу. Парень скорее пытался испепелить ничтожного червя, нацепившего на себя халат, взглядом, шумно и часто выпуская из носа воздух и напряженно сжимая кулаки.



- Вы мне угрожаете, доктор? – практически прошипел он, скрипы зубами друг о друга.

- Что вы! Ни в коем случае! Упаси Боже! Просто предупреждаю о рисках, которые, кстати, могут поджидать вас и тут. Никто не может гарантировать безопасность и полную сохранность вашей сестре. Ее случай не редок, а потому внезапная смерть никого не удивит. Ну, кроме вас, конечно. Ведь родственники больных всегда такие нервные. Они даже не могу понимать, что есть вещи, которые не зависят от врачей. Понимаете? –доктор оскалился еще сильнее, уже поигрывая бровями, всем своим видом давая понять, что не все так просто, как кажется. – Мы медики, а не убийцы. И без нас люди умирают постоянно… И с нами. Разница лишь в том, что за некоторых мы боремся более охотно. Понимаете?



Леша был готов взорваться от праведного гнева, однако парень из последних сил держался, до боли впиваясь когтями себе в ладонь.



- Сколько… я вам должен?

- О! Сущие копейки. 200 тысяч за прошедшие три месяца, и еще 50 за этот лучше внести заранее, чтобы не было потом проблем.

- Но… У меня столько нет!

- Ну, значит найдите. На кону жизнь вашей сестры.

- Х… Хорошо. Я найду деньги. Не переживайте.

- Вот и славненько! – оскал в мгновение ока исчез с лица доктора, и он снова расплылся в широкой и приветливой улыбке. – В таком случае увидимся позже. Надеюсь, в добром здравии.

- Ага. Удачи, док… Она вам понадобится. – парень судорожно глотал воздух и водил хвостом по полу, отбивая ритм своей ярости по ближайшей стене его кончиком, однако так и не поднял кулак, чтобы нанести один быстрый и сокрушающий удар, который мог бы превратить лицо этого гада в томатный суп.



Он просто остался смотреть, как улыбчивый доктор неспешно идет по коридору, заглядывая в приоткрытые двери палат. Бурый не смог долго вынести этого вида, боясь опорожнить желудок прямо на месте от перенапряжения, ненависти и омерзения, а потому поспешил покинуть заведение, мысленно проклиная всех, кто только попадался на глаза. Уже на улице он сделал глубокий вдох и во всю глотку по-звериному заревел так, что эхо этого звука несколько раз отозвалось эхом под сводами каменных джунглей. От накипевшей внутри злости кружилась голова, а кулаки нещадно чесались и саднили, будто бы все же начистили ту смазливую, улыбчивую и ненавистную рожу.

Чтобы хоть как-то успокоить это чувство, Леша подошел к стене и стал лупить ее кулаками, не прекращая утробно рычать.

Небо, очень быстро покрывшееся плотным покровом туч, начинало грохотать и гудеть от своей тяжести, заглушая звуки глухих ударов о стену шуршанием дождя. А Бурый все бил, и бил с каждым разом все сильнее, словно не страшась пронзающей кулаки боли, а наоборот наслаждаясь ей. Через несколько секунд силы его все же закончились и он оперся все о ту же стену спиной, опускаясь на землю с тяжелым дыханием и помутневшим взглядом. По морде и рукам струились капли воды, забираясь под одежду и смывая кровь с разбитых костяшек в потоки прозрачного плещущегося ручья, который уносил ее прочь.

Бурый тяжело дышал и неотрывно смотрел в даль, моргая только когда крупные капли попадали в глаза или рядом с ними, чисто из рефлекса. Сил больше не осталось. Ни физических, ни моральных. Внутренняя струна парня сейчас звенела на пределе, пытаясь выдержать все это навалившееся напряжение, но мелькнувшая на всего какое-то мгновение мысль оказалась последней каплей. «Я так больше не могу. Я… Так… Больше… Не могу…» - это все, что успело пронестись в звенящей, словно колокол, голове прежде, чем Струна с громким и пронзительным звуком лопнула и унесла с собой все мысли, все проблемы, все заботы и желания. Ящер неожиданно и широко заулыбался, ничем не хуже того же самого врача, если только не еще шире. На душе неожиданно стало легко и… Пусто. Больше ничего не тяготило вниз. Там не осталось совсем ничего. Ничего, кроме гуляющего ветра и пустоты. Холодной, липкой, обволакивающей и манящей. Бурому нравилось это чувство. Это было первое облегчение за прошедшие недели. Первое и, видимо, последнее.



- Хехехех. Я? Я так больше не могу? – словно не веря само себе, спросил пустоту Леша, глядя на свои руки. – Да… Да! Дадада! Я так больше не могу! Ахахахахах! Дааааа! Аааах, как хорошо. Как свободно! Вот так называется, когда больше нечего терять?! Пвахаааахахахаха!



Он закатился громким и нервным смехом, не прекращая смотреть в пустоту прямо перед собой. Пустоту, которая уже раскрыла свои объятья и была готова принять свою жертву, как паук, бережно закутывающий муху в свои сети. Для него больше не было боли, не было любви. Не было абсолютно ничего.